Засыпать неспешно в городе простом,
Где окно молчит светом,
И, прощаясь, Небо осенит крестом,
Раз теперь нам мрак ведом,
Раз уходит скоро солнце подремать,
За какой-то край мира,
Где лазурь заплачет тихо, словно мать,
Но опять квар-тира
Духотой вечерней сдавит и зажмёт,
И над темнотой крова
Улыбнётся кротко вечной выси Свод,
И простит грехи снова!
Солнечный луч проскользнёт по балконам,
Весть нам о чём-то простом донеся,
В мире весеннем, и в мире бездонном,
Где говорить о покое нельзя,
Снова мечтая о далях незрелых,
Отблеск извечный в ладонях храня,
Звёзды хватай, если ты не воспел их,
Если они, озаряя меня,
Светом, что нынче - бесценное благо,
Сотни огней бросят вниз просто так,
Тех, что горят как спасенье от мрака,
Если вообще в марте водится мрак.
В городе, что дышит тяжело,
Разбивая мартом свои льды,
Утро нас за руку повело
К венам переполненным воды.
Где весна, раскинув в небе флаг,
Город хочет снова осмотреть
Звёздами - скоплением бедолаг,
Что попались рыбой в нашу сеть -
И теперь висеть обречены,
Смертным путь средь мира освещать
Полный неискупленной вины,
Но уже познавший благодать.
Скажи о чём-то, просто для меня,
Как будто миг какой-то подмечая,
В котором утра блеск ещё отчаян,
Но всё же, как святой предвестник дня,
Ночь взяв, ведёт под ручки до двери,
До следующей, грядущей вскоре смены...
А ты, мой образ вечный и бесценный,
О чём-то дальше тихо говори!
Весна заходит нежно, как впервой,
Полна своей свершившейся победой!
И ты, мой ангел, сказку мне поведай,
Пролив в молчанье снова голос свой!
Птенцом усталым в окна бьётся март,
Склевав, как зёрна, звёзды за мгновенье,
И слышится весны святое пенье,
И вновь средь океанов старых карт
Готовых всех блуждающих принять,
Пестреют островки, что днесь забыты,
И полнясь чувством горестной обиды,
Мы каемся и плачемся опять...
Прохлада ветра носится дитём,
Врезаясь в стены слишком тёмных арок,
И мв опять зажжём в тьме огарок,
И мы опять за облаком пойдём!
Сорваться с места, взяв один рюкзак,
Закрыть квартиру на два оборота,
Ползёт зима, неспешно, кое-как,
И видно, что ей сильно неохота
На землю рассыпать горстями снег,
Как зёрна голубям перед собором,
Коль небо через тьму закрытых век
Поёт о чём-то трепетном и скором!
Дождись меня средь улиц ширины,
Где нынешних времён - уже усталых
Вновь грёзы в косы девок вплетены,
Где звёзды я нашёл, хотя не звал их!
Окна разбитые солнечным светом
Веки зажмурят от вида весны,
Той, что ведёт от победы к победам,
Чтобы мы были средь марта честны!
Утро приходит случайно, незванно
И презирает любой этикет,
Так что обвитого женского стана
Образ желанный вновь станет воспет!
И прикасаясь ко мне в снисхожденье,
Будто желая из хлада изъять,
Гонит светило жестокие тени,
Щедро разлив, как вино, благодать!
Воскресные дороги городов
Неспешно льются по остаткам снега,
И снова средь весны приходит нега,
К которой ты с рождения готов!
В предчувствие лазури, что цветёт,
Увидев свет, пришедший в марте ярком,
Возрадуйся нечаянным подаркам
Меж тысяч неотброшенных забот!
Я, вновь терзаясь бредом, жду её
И грею сердце в мраке рядом с нею,
Держа в руках спасение моё,
Которым я так много одолею!
У праздничных столов особый лад,
Беспечный смех, нескромные улыбки,
Мир сносит города, что слишком зыбки,
И к дому возвращается назад.
Живя в каких-то датах, мы равны,
Пытаясь выйти, не найдя ответа,
Катается уставшая планета,
Ни чувствуя ни страха, ни вины,
Средь грязных одеял, глотков воды,
Что отдаёт землёй, смиряя сразу,
Мы звёзды разбираем, как проказу,
Ища на древе умершем плоды!
Луна сегодня снова искушенье,
Глядит на нас, на сор земной опять,
Раз души - непробитые мишени,
В которые забыли пострелять!
В оборванной струне глухой гитары,
Фальшиво ноты давящей досель,
Декабрь вновь приходит слишком старый,
И стелит на земле себе постель.
Она проста - лишь снега пару пачек,
Вдохни средь ночи воздух, как в тот раз,
И вновь свернись, устав от мечт, в калачек,
Пока рассвет от тьмы тебя не спас!
Боясь кошмаров, что по сути - тень,
Зима вступает тихо горстью снега,
А коли так - то небо в синь одень,
Раз нам они - защита и опека,
Бредя куда-то между чистых стен,
Пустивших по себе налётом холодом,
Ноябрь с декабрём ведут обмен,
Покуда месяц неизбывно молод,
Покуда люди медленно плетут
Из глупости лубочной эпопею,
Мой мир наполнен полчищем простуд,
Но я отныне ими не болею!
Теперь у фонарей ни мечт, ни грёз,
Они молчат, взирая слишком резко,
И каждый лист упавший - как повестка,
Что ветер к небу синему вознёс,
Напомнить силясь - раньше свет другой
Ложился, лился, заставлял пытаться,
Теперь же с рожей пьяного паяца
Я Высь молю: "Немного успокой,
Скажи, что средь навек прекрасных рук,
Обнявших целый мир, застыв надолго,
Звезда вопьётся в шею, как иголка,
И кровь пойдёт по капле как-то вдруг!
Асфальт остынет, темень упадёт,
Чтоб выспаться хоть раз в коротком веке,
Коль звёзд едва взошедшие побеги
Теряют своим дням прошедшим счёт.
Бывала вечность, дни бывали до,
И в них метались чаянья в сумбуре,
Ночь, увы, нас жалких в мраке дурит,
Вдруг выпустив в высь месяц по УДО,
Боясь всего: от звуков до тиши,
От глупостей до истины великой,
Я снова замолчу над толстой книгой
Средь мира, где нет больше ни души!
В преддверие зимы, что сыпет вниз
На землю своих рук сухую кожу,
Где грустью вновь я душу обезвожу,
Пока мы до весны не добрались
Сквозь грёзы, ведь они отныне явь,
Сквозь жажду обрести спасенье в буре,
И коли солнце в осени халтурит,
То что-то неизбывное восславь:
Мечту, что не присуща ноябрю,
Но в глупости своей - почти святую,
И я тебе, свет яркий, салютую!
И я тебя за всё благодарю!
Зарёю свои губы подведи,
Каким-то слишком чистым тонким цветом,
Твоим глазам, в мечтаниях воспетым,
Я снова попадаюсь на пути,
Вновь ими, как и прежде, освящён,
Вновь ими, как и прежде, восхищаясь,
Что светят звёздам трепетным на зависть,
Но мною неразгаданным ещё,
Я снова, не закончивший блуждать
Среди людского глупого смятенья,
Ловлю моё земное утешенье:
Тебя - мою земную благодать.
Снова снега перемолются в грязь
Между поношенных зданий,
Это тоска нам совсем не далась
В час слишком тихий и ранний.
Город, молю, звёзды горстью подкинь,
Чтоб не осталось ни цента,
И чтоб рассветная мирная синь
Вновь дожидалась момента
Вдоволь наестся и выкинуть вон
Слишком солёное блюдо
Ветру - скитальцу всех стран и сторон,
Что убегает отсюда!
Ты уснёшь, а я поставлю чай,
И луна, чей отблеск позолочен,
Наставлять меня начнёт средь ночи:
"Звёзды с её обликом сличай,
Ведь она - непознанная тишь,
Чадо слишком искренней надежды,
Ты при ней так мало говоришь,
Ты при ней всегда смыкаешь вежды,
В мире, где сердцами правит грусть,
В мире, где любовь ещё святая..."
И я с лунной речью соглашусь,
Сон твой тихий молча наблюдая!
Запотели окна в ночи февраля,
Исцарапан день снегом,
Прочитаю снова вечер по полям,
Но молю, к моим векам
Трепетной ладонью, Небо, прикоснись,
Я сегодня сбит с толку,
Так чего ж Ты медлишь, Пресвятая Высь
И молчишь подолгу!
Я пешком сквозь город к свету подойду,
Он теперь почти всюду,
И с уставшей верой, плюнув в темноту,
Вновь искать ответ буду!
Ты где-то несла в этих улицах свет,
А я пробирался в тьме вязкой,
Но облик твой был мной когда-то воспет,
Но облик твой был яркой сказкой,
Где вечно добро поднимаешь с земли
Упавших от тягостной ноши,
И я каждый раз восклицаю: «Замри,
Мой ангел донельзя хороший!»
И еле собой мир больной леденя,
Ручьём станет зимняя глыба.
Спасибо за то, что спасаешь меня!
Мой ангел чудесный, спасибо!
Мы сюда как будто бы незваны,
Будто бы без страха и опеки,
Жаждя вновь изведать неба манны,
Доживаем в этом глупом веке
Где мечты - почти кинопоказы,
На которых, искренне зевая,
Бьют о землю образ хрупкой вазы,
Раз ведёт по улицам кривая
К ставням навсегда закрытой лавки,
Чтоб среди лежащего вкруг хлада
Снова для интриги и затравки
Ночь была в кошмарах виновата!