Панночка, спектакль Александра Огарева. Слайд-шоу

Не стершийся иероглиф Николая Гоголя 27 апреля в Краснодарском театре драмы имени Горького произошла премьера. Заранее окрещенная СМИ города как «спектакль-хоррор», постановка краснодарского новатора Александра Огарева определенно вызвала у зрителя неопределенные настроения и неоднозначные впечатления. Хрестоматийная повесть классика, переосмысленная драматургом Ниной Садур, «Панночка» Огарева обрела зримый голос, кому-то невидимый, но кем-то услышанный; для кого-то едва звучащий, но предельно образный. Убрав из постановки излишки этнической бутафории и инфернальной атрибутики, Огарев, на мой взгляд, сохранил в сценической обработке самое главное -- движение к зрителю, а не от него. Зашифрованные послания лежат прямо под ногами -- в немых лицах камней, в ненаглядности дневного света, сдобренного жизнеутверждающей житейской философией, простой, как пробка от горилки, и трудной, как долгая ночь. Имеющий уши да увидит. Зритель верит -- этого у воплощения пьесы не отнять. Зритель охотно присоединяется к медитативному созерцанию горшков на плетне и так же не прочь заиметь на шее какой-никакой оберег, чтоб переждать до утра -- условность успешно преодолена и зыбыта. Настоящая пьянящая живая жизнь растворена повсюду -- в бывалых усах Спирида, во вьющихся озорных кудрях Хвеськи, в глубоком халате Явтуха, облегающем его мудрые, выверенные годами речи. Будто малороссийский Дэвид Линч, режиссер три раза проводит зрителя в холодное и жуткое измерение; охранительные предметы символически дублируются -- из безопасного цилиндра-круга Хома попадает прямо в бочку с водой. Сцены трех ночей вышли действительно ужасно жуткими и не в шутку моментами жалеешь, что не слеп и не глух и что вообще пришел; хотя, впрочем, я лично не любитель жанра; однако финальное появление бурсака на пляжном кресле в черных очках выглядит как щадящий компромиссный вывод зрителя из ситуации, как мне показалось. Бессмертный классик вновь у всех на устах, на экраны вскоре выходит переписанная история «Вия», а свое собственное видение постановки Александра Огарева у многих еще впереди. Желание жизни, сочная почва многовекового человеческого бытия под ногами и код обращения к свету, любви и богу -- эти три послания скрыты за занавесом нашего театра в нашумевшей за сутки премьере сезона. Хватит ли у вас смелости открыть его?