Воспоминания о Н. Н. Златовратском | Николай Телешов (Иное измерение русской культуры)

Николай Дмитриевич Телешов - чрезвычайно примечательная личность в русской литературе конца XIX - первой половины XX века. Кроме собственных, очень интересных литературных произведений, Телешов также - создатель неформального, но весьма прославленного литературного кружка "Среда", который, впрочем, все называли запросто "Телешовскими средами". На протяжении почти 20 лет в Москве, в квартирах разных писателей и деятелей культуры собирались Чехов, Бунин, Шаляпин, А.Васнецов, Чириков, Елпатьевский, Бобрыкин, Мамин (Сибиряк), Скиталец, Горький, Рахманинов, Андреев, Вересаев, Гиляровский, Белоусов, Златовратский и многие другие. Здесь происходили литературные дебюты начинающих писателей (в том числе и Андреева), первые чтения новых произведений, подвергалось суровой критике написанное и напечатанное членами кружка. Воспоминания Телешова о литературной жизни начала XX века, поэтому, представляют собой бесценный материал для каждого, кто интересуется различными измерениями отечественной культуры :) К сожалению, каждое новое переиздание воспоминаний Телешова подвергалось новым цензурным правкам в соответствии с актуальными идеологическими установками. Текст о Златовратском, надо полагать (а это фрагмент одной из глав телешовских литературных воспоминаний, под названием "Из народа и о народе"), не подвергался слишком значительным искажениям, поскольку сам Златовратский давным-давно перестал быть кому-либо интересен. "Увы мне, Николаю Николаевичу!" - мог бы воскликнуть Златовратский, но не воскликнул, потому что умер. Хорошие издания воспоминаний Николая Телешова (как, например, появившийся теперь в библиотеке Badger's Prudence розовенький трехтомник 1956 года) интересны и тем, что в них много - как на советское книгоиздание - фотографий. Но это не просто иллюстрации. Дело в том, что Телешов коллекционировал фотографии писателей с их дарственными надписями и подлинными автографами - и потому под каждой фотографией можно увидеть росчерк пера человека, которого мы привыкли видеть мрачно смотрящим на нас со стен читальных залов или школьных классов. Но... цензура постаралсь и здесь. Некоторые фотографии тщательно отретушированы так, чтобы на них не оказалось человека (или людей), вызывающих в момент выхода книги особое неприятие (не всегда, впрочем, объяснимое) советской власти. Но, конечно, это пустяки, мы же не переписываем историю.