Под это видео отлично засыпать. Саддам Хусейн Дело об оружии, которого не было. Тру Крайм

Тринадцатого декабря две тысячи третьего года американские солдаты вытащили из земляной ямы под Тикритом человека с седой бородой. В яме было метр на два, вентиляционная труба и небольшой вентилятор. При нём были пистолет, которым он не воспользовался, и двести пятьдесят тысяч долларов наличными. Он поднял руки и сказал: «Я Саддам Хусейн. Я президент Ирака. И я хочу вести переговоры». Двадцать четыре года до этого он правил страной, где было бесплатное высшее образование, одна из лучших систем здравоохранения в регионе и премия ЮНЕСКО за ликвидацию неграмотности. Той же рукой строилась вторая система: четыре конкурирующие спецслужбы, доносы как норма, счёт за израсходованные патроны, который выставляли семье казнённого. Этот выпуск не про то, что Саддам был плохим человеком. Он им был — на нём восьмилетняя война, которую он начал сам, газ против собственных граждан, уничтоженные деревни и сотни тысяч убитых. Это задокументировано и не оспаривается. Выпуск про другое. Про то, почему человек, выстроивший совершенную систему страха, к концу не знал, что происходит в его собственной армии. Почему он двенадцать лет не давал инспекторам доказать, что оружия массового поражения у него нет, — и позволил разрушить страну ради арсенала, которого не существовало с девяносто первого года. Ответ он дал сам, на допросах ФБР: он боялся не Америки, а Ирана, и прятал не оружие, а его отсутствие. И про вторую половину этой истории — про то, как на другой стороне океана разведка, где никого не наказывали за сомнения, пришла к той же ошибке другим путём. Возражения специалистов остались в сносках, выдумки перебежчика по прозвищу Кёрвбол попали в речь с трибуны ООН, а подделка про урановую сделку дошла до президента. Две страны, устроенные противоположным образом. Один и тот же сбой: наверх передавали не то, что есть, а то, что хотят услышать. 00:01 В этом деле 01:34 Пролог. Яма 03:41 Вступление 06:53 Глава первая. Мальчик из Аль-Ауджи 10:25 Глава вторая. Зал Аль-Хульд 14:09 Глава третья. Республика страха 17:59 Глава четвёртая. Восемь лет 24:34 Глава пятая. Кувейт 29:33 Глава шестая. Двенадцать лет санкций 35:08 Глава седьмая. Сыновья 37:58 Глава восьмая. Блеф 41:26 Глава девятая. Человек по прозвищу Кёрвбол 46:06 Глава десятая. Три недели и два приказа 49:59 Глава одиннадцатая. Допрос 51:52 Глава двенадцатая. Суд 56:03 Глава тринадцатая. Что осталось 60:25 Финал. Анатомия слепоты Выпуск основан на отчёте группы Айры Дуэлфера, обыскавшей Ирак после вторжения; рассекреченных протоколах допросов Саддама Хусейна агентом ФБР Джорджем Пиро; докладах Human Rights Watch по кампании «Анфаль»; материалах иракского Высшего уголовного трибунала по делу Дуджейля; британском расследовании Чилкота и докладе комиссии по одиннадцатому сентября. Почти каждая цифра в этом деле спорная, и в ролике они названы диапазонами с указанием источника. Халабджа — от трёх тысяч двухсот до пяти тысяч погибших за один день. Кампания «Анфаль» — от пятидесяти тысяч до ста восьмидесяти двух тысяч. Война с Ираном — около миллиона погибших с обеих сторон. Потери Ирака после две тысячи третьего года — от ста восьмидесяти семи тысяч задокументированных гибелей гражданских до шестисот тысяч по выборочным исследованиям. Разница между этими числами — это разница в методе подсчёта, и понимать её важнее, чем запомнить одно круглое число. В выпуске нет ни одной сцены казни, пытки или расстрела и ни одного описания того, что делали с людьми в подвалах. Это сделано намеренно: подробности такого рода ничего не объясняют. Разобрано другое — устройство власти, при котором правду перестают доносить наверх, и цена, которую за это заплатили две страны. Объяснять причины — не то же самое, что оправдывать. Рассказ, в котором осталась только одна половина, — не разбор, а агитация, в какую бы сторону он ни был повёрнут. Дело в серии «Дело о…». Подпишитесь, чтобы не пропустить следующее.