Невероятная судьба хита: «Скованные одной цепью» группы «Наутилус Помпилиус».
Гимн из душного коридора, наглый плагиат и песня, которая напугала КГБ В конце 80-х этот трек звучал как приговор целой эпохе. Мрачный саксофон, гипнотический ритм и безэмоциональный, пугающий голос Вячеслава Бутусова: «Здесь суставы вялит жара, здесь обрубком хвоста правит руль...». Песня стала главным манифестом перестройки. Но правда в том, что этот монументальный шедевр создавался в атмосфере банальной человеческой обиды и технического воровства. Точка кризиса: Зависть в коммуналке и рождение шедевра «на зло» 1986 год. Свердловск (ныне Екатеринбург). Молодые рок-музыканты группы «Наутилус Помпилиус» живут в нищете. Поэт Илья Кормильцев — гений с тяжелым характером — приходит в гости к своему другу, переводчику и поэту Дмитрию Мисюрову. Кормильцев застает у друга богемную тусовку: дорогие сигареты, импортный алкоголь, интеллектуальные разговоры. Илью, который в тот момент сидел без гроша в кармане, накрыла волна дикой социальной злости и обиды на эту сытую, лицемерную «элиту». Он демонстративно хлопнул дверью, вышел в душный, обшарпанный коридор коммуналки, сел на заплеванный подоконник и на обороте какого-то бланка за 15 минут выплеснул всю свою ярость. Строчки «Круговая порука мажет как копоть» были манифестом ненависти к системе, в которой все притворяются правильными, но повязаны общим грязным секретом. Невероятный поворот: Великое гитарное воровство Когда Кормильцев принес текст Вячеславу Бутусову, тот понял: нужен марш. Суровый, давящий, индустриальный звук. Но у молодых свердловских рокеров не было опыта написания таких сложных аранжировок. И тогда Бутусов пошел на отчаянный шаг. В те годы до СССР как раз добрался культовый альбом «Black Celebration» британских электронщиков Depeche Mode. Бутусов был очарован их мрачным треком «Stripped». Недолго думая, музыканты «Наутилуса» практически «под ноль» скопировали ритм-секцию, тяжелый басовый ход и общую зловещую атмосферу британского хита. Они просто наложили на ворованную западную электронику свердловский саксофон и яростный текст Кормильцева. Спустя годы музыкальные критики открыто назовут «Скованных» самым успешным и гениальным плагиатом в истории русского рока. Катарсис: Паника в КГБ и вечное проклятие песни Когда песня вышла на альбоме «Разлука», в Свердловске началась паника. Местные кураторы из КГБ вызвали музыкантов на ковер. Спецслужбы требовали немедленно убрать трек из репертуара, заявляя, что строчка «За красным восходом — коричневый закат» — это прямое оскорбление советского строя и намек на фашизм. Группе угрожали тюрьмой и запретом концертов. Спасло «Наутилус» только то, что маховик Перестройки уже было не остановить. Песня вырвалась на свободу. Она стала саундтреком к фильму «Стиляги», её цитировали политики, под нее рушился Советский Союз. Злая ирония судьбы заключалась в том, что песня, скопированная у западных поп-икон и написанная от бытовой зависти в коридоре, стала главным символом свободы для миллионов людей. Бутусов до сих пор исполняет её на концертах, хотя признает, что этот мрачный гимн давно живет своей собственной, отдельной от авторов жизнью.
Гимн из душного коридора, наглый плагиат и песня, которая напугала КГБ В конце 80-х этот трек звучал как приговор целой эпохе. Мрачный саксофон, гипнотический ритм и безэмоциональный, пугающий голос Вячеслава Бутусова: «Здесь суставы вялит жара, здесь обрубком хвоста правит руль...». Песня стала главным манифестом перестройки. Но правда в том, что этот монументальный шедевр создавался в атмосфере банальной человеческой обиды и технического воровства. Точка кризиса: Зависть в коммуналке и рождение шедевра «на зло» 1986 год. Свердловск (ныне Екатеринбург). Молодые рок-музыканты группы «Наутилус Помпилиус» живут в нищете. Поэт Илья Кормильцев — гений с тяжелым характером — приходит в гости к своему другу, переводчику и поэту Дмитрию Мисюрову. Кормильцев застает у друга богемную тусовку: дорогие сигареты, импортный алкоголь, интеллектуальные разговоры. Илью, который в тот момент сидел без гроша в кармане, накрыла волна дикой социальной злости и обиды на эту сытую, лицемерную «элиту». Он демонстративно хлопнул дверью, вышел в душный, обшарпанный коридор коммуналки, сел на заплеванный подоконник и на обороте какого-то бланка за 15 минут выплеснул всю свою ярость. Строчки «Круговая порука мажет как копоть» были манифестом ненависти к системе, в которой все притворяются правильными, но повязаны общим грязным секретом. Невероятный поворот: Великое гитарное воровство Когда Кормильцев принес текст Вячеславу Бутусову, тот понял: нужен марш. Суровый, давящий, индустриальный звук. Но у молодых свердловских рокеров не было опыта написания таких сложных аранжировок. И тогда Бутусов пошел на отчаянный шаг. В те годы до СССР как раз добрался культовый альбом «Black Celebration» британских электронщиков Depeche Mode. Бутусов был очарован их мрачным треком «Stripped». Недолго думая, музыканты «Наутилуса» практически «под ноль» скопировали ритм-секцию, тяжелый басовый ход и общую зловещую атмосферу британского хита. Они просто наложили на ворованную западную электронику свердловский саксофон и яростный текст Кормильцева. Спустя годы музыкальные критики открыто назовут «Скованных» самым успешным и гениальным плагиатом в истории русского рока. Катарсис: Паника в КГБ и вечное проклятие песни Когда песня вышла на альбоме «Разлука», в Свердловске началась паника. Местные кураторы из КГБ вызвали музыкантов на ковер. Спецслужбы требовали немедленно убрать трек из репертуара, заявляя, что строчка «За красным восходом — коричневый закат» — это прямое оскорбление советского строя и намек на фашизм. Группе угрожали тюрьмой и запретом концертов. Спасло «Наутилус» только то, что маховик Перестройки уже было не остановить. Песня вырвалась на свободу. Она стала саундтреком к фильму «Стиляги», её цитировали политики, под нее рушился Советский Союз. Злая ирония судьбы заключалась в том, что песня, скопированная у западных поп-икон и написанная от бытовой зависти в коридоре, стала главным символом свободы для миллионов людей. Бутусов до сих пор исполняет её на концертах, хотя признает, что этот мрачный гимн давно живет своей собственной, отдельной от авторов жизнью.