МОСКВА КАБАЦКАЯ стихи С. Есенин

«Москва кабацкая»: как Есенин написал свою самую скандальную исповедь 1923 год. Есенин возвращается из-за границы — Париж, Берлин, Нью-Йорк, Айседора Дункан. Позади шум, скандалы, рестораны Европы. Впереди — Москва. И он садится писать цикл, который взорвёт литературный мир и разделит критиков на два лагеря . Замысел родился ещё в Париже. Сохранилась обложка с надписью: «Есенин. Москва кабацкая. Имажинисты. Париж. 1923» . Но основной массив стихов был написан уже дома, во второй половине 1923 года. В июле 1924 года книга вышла в Ленинграде тиражом 3000 экземпляров . Всего 44 страницы. Восемнадцать стихотворений, разбитых на три части: вступление, собственно «Москва кабацкая» и «Любовь хулигана», завершённые финальным аккордом — «Не жалею, не зову, не плачу» . Цензура сразу насторожилась. Из книги изъяли два стихотворения: «Пой же, пой. На проклятой гитаре…» и «Мне осталась одна забава…» . В оставшихся выреза́ли самые острые строфы. Но даже в урезанном виде «Москва кабацкая» произвела эффект разорвавшейся бомбы. Что так задело читателей 1920-х? Есенин сделал то, чего от него не ждали. Он вывернул душу наизнанку — и показал оттуда не парадный портрет поэта, а «дно». Кабаки, «логово жуткое», пропащая гульба, стихи проституткам и спирт с бандитами . Критика разделилась на три лагеря: одни увидели «большую художественную ценность», другие — опасность «разлагающего влияния», третьи и вовсе называли цикл «зловещим пьяным бредом» . Но вот что важно. «Москва кабацкая» — не воспевание разгула. Это художественная автобиография . Маска хулигана и скандалиста — форма протеста против действительности . За пьяным угаром — тоска. За бравадой — боль. Структура цикла продумана до мелочей. Две смысловые части: одна — «пьяно-кричащая, выворачивающая душу на изнанку», другая — «нежно-исповедальная, достигающая высочайших вершин лиризма» . Чёрное и белое, крик и шёпот. С одной стороны: «Шум и гам в этом логове жутком, / Но всю ночь напролёт, до зари, / Я читаю стихи проституткам / И с бандитами жарю спирт» . С другой: «Я б навеки пошёл за тобой / Хоть в свои, хоть в чужие дали… / В первый раз я запел про любовь, / В первый раз отрекаюсь скандалить» . Центральный образ — лирический герой, «поэт-хулиган». Он пьёт, скандалит, пропадает — но именно через это падение приходит к очищению. Цикл завершается почти молитвой: «Не жалею, не зову, не плачу…» . Это своего рода предзавещание. Поэт точно предчувствует скорую гибель. И подводит итог . Интересно, что изначально «Москва кабацкая» вышла в берлинском сборнике «Стихи скандалиста» и состояла всего из четырёх стихотворений . Но тема не отпускала. Есенин дописывал, расширял, искал финальную форму. И нашёл. В цикле есть и печально знаменитое обращение к Айседоре Дункан — «Сыпь, гармоника. Скука… Скука…», где поэт в порыве отчаяния выкрикивает жёсткие, грубые слова. В итоге в книгу 1924 года оно не вошло: то ли по цензурным соображениям, то ли по причинам личного порядка . Почему «Москва кабацкая» до сих пор звучит? Потому что это не просто стихи о пьянстве. Это стихи о душе, которая мечется между тьмой и светом. Которая падает — и встаёт. Которая кричит — и шепчет. И в каждом из нас есть эта борьба. Многие стихи из цикла давно положены на музыку. Их поют — и будут петь всегда. Пока жива Россия. А она вечна .