Триединство философии: Часть 7. Ахиллесова пята идеализма

#философия #метафилософия #метафизика #онтология #истина #эпистемология #аристотель #платон #гегель #феноменологиядуха #фомааквинский #этика #идеализм Абсолютное знание, в качестве знания самого по себе, как мы рассмотрели на нашей предыдущей сессии этой серии, будет, доступно только для древнегреческого бога, который, в свою очередь, только имеет идеальное как свой объект знаний и не может находиться в отношении к нам, которые вследствие этого лишены возможности высказываться о чем-то собственно истинном. Дилемма связи абстрактного понятия вещи и конкретного восприятия обобщается Гегелем сходным образом в его «Феноменологии духа»: «но природа этих абстракций связывает их в себе и для себя; здравый смысл – добыча этих абстракций, которые вовлекают его в свой круговорот. Желая сообщить им истину тем, что он либо принимает их неистинность на себя, либо же называет также и иллюзию видимостью недостоверных вещей и отделяет существенное от чего-то необходимого для них, но долженствующего быть несущественным, и отстаивает первое как их истину против второго, - всем этим он им не сохраняет их истины, а себе сообщает неистинность». Ответ на вопрос о том, как можно отличать реальное от нереального, мы можем проиллюстрировать мыслью Фомы Аквинского о том, что истина предполагает модель некой надприродной реальности: «истина сопровождается знанием о том, что нечто существует; понятие о существовании не предполагает понятия об истине, а понятие об истине предполагает понятие о существовании». Но как определить саму реальность, не попадая в изолированный «мир идей»? Произвольность в этом случае (как и во всех других таких определениях, которые зависят от возможности выявления собственно реального), переносится на критерий определения, будучи ахиллесовой пятой всякого идеализма, что пробуждает мысль об аристотелевском «третьем человеке» по поводу учения об идеях Платона.