Влюбленный принц Диего задремал, И выронил чекАненный бокал, И голову склонил меж блюд на стол, И расстегнУл малИновый камзол. И видит он прозрачную струЮ, А на струе стеклянную ладьЮ, В которой плыть уже давно, давно Ему с его невестой сужденО. Вскрываются пространства без конца, И, как два взора, блЕщут два кольца. Но в дымке уж заметны острова, Где раздадутся тайные слова, И где венками белоснежных роз Их обвенчает Иисус Христос. А между тем властитель на него Вперил свой взгляд, где злое торжество. Прикладывают наглые шуты Ему на грудь кровавые цветы, И томная невеста, чуть дрожа, Целует похотливого пажа. The enamored Prince Diego dozed off, And dropped the chained goblet, And bowed his head among the dishes on the table, And unbuttoned his crimson waistcoat. And he sees a transparent stream, And on the stream a glass boat, In which it has long, long been destined For him and his bride to sail. Endless spaces unfold, And, like two eyes, two rings shine. But the islands are already visible in the haze., Where will the secret words be heard, And where are the wreaths of snow-white roses They will be married by Jesus Christ. And yet the ruler is upon him He fixed his gaze on the evil triumph. Impudent buffoons are being applied There are blood flowers on his chest, And the languid bride, trembling slightly, She kisses the lustful page. Влюбленный принц Диего задремал, И выронил чекАненный бокал, И голову склонил меж блюд на стол, И расстегнУл малИновый камзол. И видит он прозрачную струЮ, А на струе стеклянную ладьЮ, В которой плыть уже давно, давно Ему с его невестой сужденО. Вскрываются пространства без конца, И, как два взора, блЕщут два кольца. Но в дымке уж заметны острова, Где раздадутся тайные слова, И где венками белоснежных роз Их обвенчает Иисус Христос. А между тем властитель на него Вперил свой взгляд, где злое торжество. Прикладывают наглые шуты Ему на грудь кровавые цветы, И томная невеста, чуть дрожа, Целует похотливого пажа. Влюбленный принц Диего задремал, И выронил чекАненный бокал, И голову склонил меж блюд на стол, И расстегнУл малИновый камзол. И видит он прозрачную струЮ, А на струе стеклянную ладьЮ, В которой плыть уже давно, давно Ему с его невестой сужденО. Вскрываются пространства без конца, И, как два взора, блЕщут два кольца. Но в дымке уж заметны острова, Где раздадутся тайные слова, И где венками белоснежных роз Их обвенчает Иисус Христос. А между тем властитель на него Вперил свой взгляд, где злое торжество. Прикладывают наглые шуты Ему на грудь кровавые цветы, И томная невеста, чуть дрожа, Целует похотливого пажа. The enamored Prince Diego dozed off, And dropped the chained goblet, And bowed his head among the dishes on the table, And unbuttoned his crimson waistcoat. And he sees a transparent stream, And on the stream a glass boat, In which it has long, long been destined For him and his bride to sail. Endless spaces unfold, And, like two eyes, two rings shine. But the islands are already visible in the haze., Where will the secret words be heard, And where are the wreaths of snow-white roses They will be married by Jesus Christ. And yet the ruler is upon him He fixed his gaze on the evil triumph. Impudent buffoons are being applied There are blood flowers on his chest, And the languid bride, trembling slightly, She kisses the lustful page. Влюбленный принц Диего задремал, И выронил чекАненный бокал, И голову склонил меж блюд на стол, И расстегнУл малИновый камзол. И видит он прозрачную струЮ, А на струе стеклянную ладьЮ, В которой плыть уже давно, давно Ему с его невестой сужденО. Вскрываются пространства без конца, И, как два взора, блЕщут два кольца. Но в дымке уж заметны острова, Где раздадутся тайные слова, И где венками белоснежных роз Их обвенчает Иисус Христос. А между тем властитель на него Вперил свой взгляд, где злое торжество. Прикладывают наглые шуты Ему на грудь кровавые цветы, И томная невеста, чуть дрожа, Целует похотливого пажа. Влюбленный принц Диего задремал, И выронил чекАненный бокал, И голову склонил меж блюд на стол, И расстегнУл малИновый камзол. И видит он прозрачную струЮ, А на струе стеклянную ладьЮ, В которой плыть уже давно, давно Ему с его невестой сужденО. Вскрываются пространства без конца, И, как два взора, блЕщут два кольца. Но в дымке уж заметны острова, Где раздадутся тайные слова, И где венками белоснежных роз Их обвенчает Иисус Христос. А между тем властитель на него Вперил свой взгляд, где злое торжество. Прикладывают наглые шуты Ему на грудь кровавые цветы, И томная невеста, чуть дрожа, Целует похотливого пажа.