Даша была поэтом. Всем очевидно, что бытие поэтом не измеряется количеством написанных произведений. Поэтом является тот, кому доступно бытие в поэзии. Гельдерлин утверждал --«Человек экзистирует поэтически». Человек экзистирует поэтически тогда, когда он по-настоящему пребывает в мире, находясь в просвете бытия. Поэзис -- это творение, труд, ореra (лат) Но это не труд, который осуществляет человек, но Дух, который осуществляет труд над человеком. Творится не внешний мир, а внутренний. Поэтому поэзия сообщает нам не о том что гарантированно есть вне нас, а о том, что тайно творится в нашей душе, когда она решает быть. Видения, образы, картины, сюжеты, слова и их сочетания в таком случае проводят нас к особому измерению, которое мы немедленно опознаем, но при этом чаще всего не можем рассудочно осмыслить. Поэтому поэзию заучивают, поэтому ее повторяют. Даша оставила после себя не много стихов и поэтических строк. Но поэзия была важнейшим измерением ее бытия. Она была рассеяна в ее записках, лекциях, беседах, интервью. В ее быту. Потому что, если человек экзистирует поэтически, то это захватывает его целиком и навсегда, а не только в редкие моменты создания поэтических текстов. Эти поэтические тексты -- лишь следы, маркёры, оставляемые как знаки на интенсивном и большом пути. Поэтическое экзистирование Даши – это еще и стихи написанные о ней, для нее, вдохновленные ею. Однажды Даша пришла домой после эфира на 1 канале и сказала. «Папа-мама», я совершила сегодня невероятное. В банальной политической передаче, посвященной каким-то заурядным событиям, я рассказала о Новалисе, процитировала его мысль о том, что именно поэты, а неисторики оставляют нам самые достоверные самые точные, самые фотографические свидетельства о своих эпохах. Потому что они передают сам их Дух». В другой раз на армейском канале «Звезда» она сумела упомянуть Жана Жене и Богородицу цветов. – авангардный нонконформистский рейд в область поэзии высокого риска. Конечно, поэзией являются и Дашины песни, представляющие собой подчас глубоко оригинальное прочтение поэтических или философских фрагментов. В своей композиции «В сердце еще есть птицы» она осознанно слила воедино конец одной строки, заканчивающейся словом «сердце»,с началом другой строки, начинающейся со слов «А еще есть птицы». Это не небрежность –это погружение в сущность поэзии, которая, как древние сакральные тексты, представляют собой нерасчленимый поток вдохновения, где расстановка знаков препинания, и даже выделение слогов зависит от личного опыта человека. Каждый прочтет провозгласит, пропоет этот текст, по-разному. Слова «В Сердце еще есть Птицы» не принадлежит ни Гансу Арпу, ни Дарье Дугиной. Она принадлежит мировой поэзии, где именно акт или факт поэтического прочтения становится моментом пронзительной дешифровки, преображающей смысл. Даша жила в этой фазе. И поскольку мы способны ее прослушать, произнести, пропеть, продумать, мы воскрешаем ее, Даши, присутствие. Она являет себя нам, но только если сами мы способны экзистировать поэтически. «В сердце есть птицы» – значит в сердце есть стремление выше, значит у сердца есть крылья, значит человек – это душа, способная взмыть в абсолютную прозрачность небес, коснувшись крылом вечности. Подчас Даша была максимально поэтична именно в своих заметках или случайных записях в дневнике или социальных сетях. Одна из ее книг с фрагментами, записями замечаниями, маленькими поэмами названа ее фразой «Фонари уверяли что снег -- лишь иллюзия». Собственно, из таких фраз и создана мировая поэзия, в которой мы не можем ясно истолковать то, что вы видим и слышим, то, что перед нами. Но это видимое и слышимое нами -- живее и реальнее, чем любая реальность, безнадежно растворяющаяся перед магией поэтического высказывания. Даша говорит нам: «Перед нами Москва. Ночь. Зима или поздняя осень. Валит снег, желтые глаза уличных фонарей говорят что-то, наделенное абсолютной значимостью для человеческой души. Это не подлежит расшифровке, разъяснению, это ускользает от любой герменевтики, интерпретации. Это -- вспышка чистой истины – момент Алетейи, истины. Истину можно познать только поэтически. Она выше ума, она есть след Единого». Валентин Чередников -- близкий друг Даши и прекрасный поэт-- посвятил Даше удивительное стихотворение -- «Год Даши». Эти сроки напитаны пронзительной, неутолимой болью, потому что описывает год – без Даши. Но без Даши год прожить невозможно. Отсутствие превращается в особый вид присутствия, разрывая структуры времени, организуя их в трагическую секвенцию, где любая дата, любое событие, любое воспоминание, даже никак формально с Дашей не связанное, становится нотой единого аккорда, включающего в себя 365 нот. Вместе с этим стихотворением Валентин Чередников создал особый календарь и особый музыкальный инструмент, в котором, выразил и себя, и свой опыт культуры, и саму стихию поэзии.