Вечерний час подкрался серой птицей, Стемнело тут же, хоть коли ты око, И тишь вокруг, лишь алые зарницы, Мне кажут путь к зазнобе, издалёка. Шуршит трава сухая под ногами, И хлещут ветки колкие нещадно, Со всеми уж поладил я богами, Один, сечёт, какой-то, беспощадно. За все мои грехи весны далёкой, Что не прозрел доселе, окаянный, За то, над степью вился словно сокол, Не замечая травы за туманом. За то, что был летуч, и непокоен, Искал в краях чужих свою рябину, Жила что где-то в роще, за рекою, А кто любил - лишь тын немного сдвинуть. Теперь ломлюсь сквозь ночь, через чащобу, Свои грехи отмаливать пред нею, Как тот юнец, доверчивый, но робок... Уж скоро утро зорькой заалеет.