От белых акаций, что возле забора стояли когда-то, И гроздья роняли ажурно-резные на глинистый дол, Остались стволы лишь без веток колючих и жёлтого злата, Их век неуёмный, бедовый двадцатый, как лан, прополол. Да что там деревья, людей мне знакомых, скосил, как суданку, Как засуха ниву - до срока успела зерно уронить... Промозглая осень свою дождевую заводит шарманку, Теряю суждений о жизни и смерти незримую нить.