Да, грешен я...
Грехов раскручивая глобус Пустыми впадинами дёсен, Как в переполненный автобус Себя я втискиваю в осень. Где слыша вслед лишь только маты Да выразительные слоги, Плетусь по ней к своим закатам Глубинной сутью тавтологий. Ведь всё уместно, что по кругу, Авось и выведет кривая, Туда, где в угол загнан угол, А масло масляным бывает. Туда, где осень златом ручек И звучной оторопью гласных, Рисует лик её средь тучек, Такой величественно-властный. И мой портрет в разводах серых, Видны где только нос да уши Того, былого кавалера, Со смолью пышных завитушек. Да что там смоль, коль ты на бреге Чтоб выплыть с марева без вёсел… Мне снятся вновь костры и снеги В туман надежд ушедших вёсен. И то, с тобой, господне лето, Под руны флейты Берлиоза… По складкам яблоневых веток Грехов моих стекают слёзы.
Грехов раскручивая глобус Пустыми впадинами дёсен, Как в переполненный автобус Себя я втискиваю в осень. Где слыша вслед лишь только маты Да выразительные слоги, Плетусь по ней к своим закатам Глубинной сутью тавтологий. Ведь всё уместно, что по кругу, Авось и выведет кривая, Туда, где в угол загнан угол, А масло масляным бывает. Туда, где осень златом ручек И звучной оторопью гласных, Рисует лик её средь тучек, Такой величественно-властный. И мой портрет в разводах серых, Видны где только нос да уши Того, былого кавалера, Со смолью пышных завитушек. Да что там смоль, коль ты на бреге Чтоб выплыть с марева без вёсел… Мне снятся вновь костры и снеги В туман надежд ушедших вёсен. И то, с тобой, господне лето, Под руны флейты Берлиоза… По складкам яблоневых веток Грехов моих стекают слёзы.