Облака плывут так низко, Но в тумане всё нежней Пламя пУрпурного диска Без лучей и без тенЕй. Тихо траурные кони ПодвигАют яркий гнёт, Что-то чуткое в короне То померкнет, то блеснёт… … Это было поздним летом Меж ракит и на песке, Перед бледно-жёлтым цветом В увядающем венке, И казалось мне, что нежной Хризантема головой ПрипадАет безнадежно К яркой крышке гробовОй… И что два её свитЫе Лепестка на схОднях дрог — Это кольца золотые Ею сбрОшенных серёг. The clouds drift so low, But in the fog, everything is more delicate: The flame of the purple disk, Without rays and without shadows. Quiet, mournful horses Move the bright burden, Something delicate in the crown Now fades, now glimmers… … It was late summer Among the willows and on the sand, Before the pale yellow flower In the fading wreath. And it seemed to me that the delicate Chrysanthemum’s head Was hopelessly clinging To the bright lid of the coffin… And that its two wispy Petals on the sides of the carriage Were the golden rings Of earrings she had cast aside. Облака плывут так низко, Но в тумане всё нежней Пламя пУрпурного диска Без лучей и без тенЕй. Тихо траурные кони ПодвигАют яркий гнёт, Что-то чуткое в короне То померкнет, то блеснёт… … Это было поздним летом Меж ракит и на песке, Перед бледно-жёлтым цветом В увядающем венке, И казалось мне, что нежной Хризантема головой ПрипадАет безнадежно К яркой крышке гробовОй… И что два её свитЫе Лепестка на схОднях дрог — Это кольца золотые Ею сбрОшенных серёг.