Снова бы в сад тот...
Намертво неба недоброго сомкнуты вежды. В сердце закравшись, смятение Судного Дня, Снова мне дарит, скорее, дарует надежды, Нет, не на Вечность - на выход святым из огня. Пеплом, звездой ли, иль подлинной сущностью Слова, В коей огонь тот, как точка на самом конце, Странно, но всё же, не Мига, а Вечного Зова Славы недоброй в терновом с шипами венце… Пламя рябинок и клёнов унылое злато, Так и не вспыхнув румянцем, растаял рассвет, Нет уж к векам тем безликим былого возврата, Есть только Память об уймище прожитых лет. Завтра бы в церковь, из коей лишь в пришлую осень, Будет ли только та осень со мною - вопрос, Коль я, умчавшись пчелою из солнечных вёсен, Так и не смог дотащиться до радужных рос… Нет, не виню я ни Времени Бег, ни закаты, В коих то Время безвременьем катится в Ночь, Мне бы, да ныне в тот садик у старенькой хаты, Дабы усталость в душе что моей превозмочь.
Намертво неба недоброго сомкнуты вежды. В сердце закравшись, смятение Судного Дня, Снова мне дарит, скорее, дарует надежды, Нет, не на Вечность - на выход святым из огня. Пеплом, звездой ли, иль подлинной сущностью Слова, В коей огонь тот, как точка на самом конце, Странно, но всё же, не Мига, а Вечного Зова Славы недоброй в терновом с шипами венце… Пламя рябинок и клёнов унылое злато, Так и не вспыхнув румянцем, растаял рассвет, Нет уж к векам тем безликим былого возврата, Есть только Память об уймище прожитых лет. Завтра бы в церковь, из коей лишь в пришлую осень, Будет ли только та осень со мною - вопрос, Коль я, умчавшись пчелою из солнечных вёсен, Так и не смог дотащиться до радужных рос… Нет, не виню я ни Времени Бег, ни закаты, В коих то Время безвременьем катится в Ночь, Мне бы, да ныне в тот садик у старенькой хаты, Дабы усталость в душе что моей превозмочь.
